Судьба гениев не может не бередить умы. Гиганты мысли, как правило, не оставляли учеников. Они считали: каждый обязан пройти свой путь к истине сам. Съесть свой пуд соли. Выстроить собственное древо познания. 

Человек чаще похож на своё время, чем на отца и мать. Но как понять своё время, если оно текучее? А если ещё и ускоряется?

Куда же ты отклоняешься? — спрашивал Плотин в «Эннеадах» ещё в III веке.
Вопрос, переживший эпохи. Он звучал не как упрёк, а как попытка понять сам механизм творчества. Плотин знал: инаковость — не дефект, а форма бытия. Чем примитивнее толпа, писал он, тем больше сходства между гражданами.

Мысль острая, как лезвие: шедевры рождаются не из нормы, а из отклонения.;>
Странные люди не ходят левой, как в марше Маяковского.
Могут и правой пойти.
Не строятся в шеренги.
Белые вороны. 

Думать самому — хлопотно. Проще делегировать. Пусть Искусственный интеллект думает за нас. Пишет за нас. Решает за нас. Убаюкивает за нас.
Пока он штампует тексты и смыслы, он аккуратно забивает колышки будущих границ — и добивает то, что не успел телевизор. 

Восстание машин? Так мы сами взываем к ним — Придите и володейте нами.
Подростки? В массе своей — изнеженные пай-мальчики и пай-девочки.

Взрослые? Осторожные. Очень. Всё как в хорошем санатории: питание по часам, покой, процедуры, режим сна. Главное — не нарушать расписание и не задавать лишних вопросов.

Преступность за последние тридцать лет снизилась почти вдвое.
Секты? Практически исчезли. Нет уже такой проблемы. Лень. Она (лень) и ее победила. Нет той страсти и той опасности, что ещё недавно будоражили общество.

Хорошо? Да.
Безопасно? Безусловно.
Но — пресно. До тоски. Поэзия меркнет, язык выравнивается, фразы выстраиваются как инструкции и отчёты.

Позитивные формы девиантности исчезают.
Креативность становится редкостью, почти нарушением приличий.
Отход от обыденного, использованный во благо, — экзотика.

Подобное растворяется в подобном.
Да здравствует стандарт. Да здравствует бренд.

Телевизионный картель суперзвёзд производит однотипный продукт Инкубатора. Оригинальность покидает хит-парады.

Пахмутова? Губайдулина? Артемьев?
Магомаев и Бернес? Нафталин. К тому же ещё и «не так одеты».
Взамен — ерунда, принятая за основу. 

Мы вступили в эпоху «подглядывающей нации». Юзерские практики процветают в клетке с попугаями.
Фильмы — ремейк, сиквел, перезагрузка.
Музыка, книги, игры — то же самое.
Комиксы шестидесятых читаем. 

мысль могла расти.
Белые вороны не спрашивают разрешения.
Есть смысл уже в том, что кто-то говорит «нет» и думает иначе.

Где можно идти не в ногу.
Где можно ошибаться.
Где можно летать — и даже разбить крыло, если хочется.

Странность — не неправильность.
Это топливо для идей.
Без него даже утренний кофе — всего лишь тёплая вода.

Мир стал безопаснее, удобнее, предсказуемее.
Но кто сказал, что жизнь — это только ровные тротуары?
Кто там шагает правой?
Левой! Левой! Левой!
И если вы вдруг почувствуете себя белой вороной — не прячьтесь.

Скорее всего, именно вы запускаете следующий тренд,
а остальные лишь снимут с вас кальку.
Из вашей идеи сделают бренд.
А шедевр — никогда.
«Мама, я не хулиган,
я — фигляр не очень умелый…»
Валентин Гафт


Агамали МАМЕДОВ, доктор социологических наук, профессор